Ачинтья Кришна прабху:
Харе Кришна, Гуру Махарадж! Сегодня хочется поговорить о красоте. В вайшнавизме говорится, что красота — это не качество этого мира, что красота — это качество духовного мира, это фундаментальное свойство духовной реальности. Тогда получается, что красота должна быть объективна, то есть она не должна зависеть от моды, культуры, от эпохи. Но как это понять? Ведь мы видим, что в разное время, в разных странах очень разные стандарты красоты.
Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
Харе Кришна! Это действительно так. Но при всей разнице в стандартах или даже не столько в стандартах, сколько во внешних формах и внешних проявлениях красоты, человек, немного отстранившись от своей обусловленности, тем не менее может уловить отблеск красоты.
В материальном мире красота всегда будет относительной, но относительность материальной красоты не отменяет существование абсолютной красоты, которая в материальном мире принимает разные формы и кажется относительной. Например, какой‑нибудь египетский узор, или египетские картины, или, не знаю, какая‑нибудь купчиха Кустодиева, которая далека от стандартов нынешних глянцевых обложек по красоте, если мы присмотримся, мы увидим, как реальная абсолютная красота сквозит сквозь эти относительные формы. И в этом‑то чудо. То есть то, что красиво для древнего египтянина или, скажем так, современного индуса, оно, если не отвергать это с порога и не пытаться, скажем, абсолютизировать своё понимание красоты, оно тоже станет ближе к нашему сердцу. Никогда проявления красоты относительной в этом мире не покажутся нам абсолютным уродством или чем‑то отталкивающим. Они всё равно будут содержать некую притягательную силу, несмотря на то что у нас есть вкус. Этот вкус в конечном счёте определяется уникальным сочетанием гун материальной природы.
И понятно, что есть красота в гуне невежества, а есть красота в гуне страсти, есть красота в гуне благости, и есть трансцендентная красота. И красота в гуне невежества человеку в гуне страсти, то есть эстетика, скажем так, невежества человеку в гуне страсти или в гуне благости может показаться отталкивающей. Тем не менее он всё равно согласится, что что‑то в этом есть — в этом отталкивающем для него проявлении красоты. То есть, ещё раз, за всякой относительной красотой стоит абсолютная красота, и у нас есть орган, который может её до какой‑то степени распознавать. Но, опять же, степень проявления этой красоты, она отлична.
Например, если взять современную рок‑музыку и попытаться дать её послушать какому‑то человеку, воспитанному на классической музыке, понятно, что первая реакция может быть отторжением, но, если он прислушается к действительно хорошей рок‑музыке, он вынужден будет признать, что какие‑то проявления, или отблеск, этой абсолютной красоты на ней тоже лежит, хотя его сердцу она никогда не будет близка.
Ачинтья Кришна прабху:
Отлично! Тогда давайте как раз поговорим про эту действительно реальную красоту — великую красоту, великую музыку, великие картины, стихотворения. Это, получается, отражение духовного мира? И обязательно ли приближают они человека к духовному?
Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
Нет, не обязательно, потому что это относительная красота этого мира. И чем дальше она отдалена от мира духовного, тем в меньшей степени она способна приближать человека к духовной реальности. Она скорее будет сосредотачивать сознание человека на гунах материальной природы и таким образом уводить его от духовной реальности. Поэтому красота красоте рознь, при том, что есть некая все равно абсолютная основа у этого понятия «красота», но далеко не обязательно красота будет приближать человека к духовному миру или к духовному идеалу. Даже наоборот, бо́льшая часть проявлений так называемой «красоты» этого мира будет отдалять человека от духовной реальности.
Ачинтья Кришна прабху:
Да Гуру Махарадж, но тогда возникает вопрос, а что вообще нам, как вайшнавам, как нам? С красотой‑то этой хочется взаимодействовать! Мы знаем, что Кришна — талант в человеке. Вы говорите сейчас об отражении абсолютной красоты, но при этом Вы же говорите, что она отдаляет нас от духовного.
Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
С точки зрения философии вайшнавов нет ничего полностью оторванного от Бога. И если человек научился видеть все в связи с Богом, то для такого человека все так или иначе будет напоминать ему о Боге.
Мы знаем, что Гауракишора Дас Бабаджи, он повторял святые имена в том месте, которое люди считают отхожим. И эти отвратительные проявления крайних форм гуны невежества тем не менее не мешали ему посреди этого безобразия помнить о Боге, наоборот, напоминали ему о бренности материального существования. То есть в принципе нет ничего заведомо оторванного от Бога в соответствии с определением майи из Второй песни «Шримад‑Бхагаватам». Все то, что мы считаем отделенным от Бога, и есть майя. Но для начинающих вайшнавов очень важно практиковать некое различение и все‑таки стараться взаимодействовать с гуной благости, которая прозрачнее всего, которая в меньшей степени заслоняет духовную реальность. Для начинающих вайшнавов надо избегать очень ярких проявлений невежества и особенно страсти, потому что страсть в высшей степени привлекательна, но мы можем, опять же, с определенной долей осторожности воспринимать проявления гуны благости, хотя бо́льшая часть даже великого материального искусства все‑таки относится к гуне страсти, по крайней мере это то, что говорит Шрила Прабхупада в комментариях к Первой песни «Шримад‑Бхагаватам» в пятой главе.
Ачинтья Кришна прабху:
Да, действительно, в основном даже великое искусство находится ближе к гуне страсти. Но вот как понять, например, в Пуранах описываются устрашающие формы Господа: Нрисимхадева, разрывающий Хираньякашипу, вират‑рупа, которую увидел Арджуна и которая, в общем‑то, не вызвала в нем эстетического какого‑то восторга? Как понять эстетику ужасного в контексте того, что это Бог, воплощение красоты?
Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
Поэтому в Первой песни «Шримад‑Бхагаватам» в третьей главе говорится, что вайшнавы должны поклоняться привлекательным формам Господа и избегать тех форм Господа, которые не относятся к этой категории. Понятно, что там имеется в виду прежде всего проявление Господа Шивы, которому поклоняются в этом мире. И «Шримад‑Бхагаватам» подчеркивает необходимость поклонения умиротворенным формам Господа, а не формам Господа, где проявляются какие‑то другие аспекты.
Что касается Нрисимхадевы, то Нрисимхадева — это исключение. И если мы будем внимательно смотреть на формы Нрисимхадевы, мы увидим их особую красоту и эстетику. И красота Нрисимхадевы в том, что Его гнев вызван, соответственно, Хираньякашипу и его злодействами, его отношением к Прахладе. Его гнев — это, в сущности, проявление любви. А любовь и есть олицетворение красоты. Если смотреть на Нрисимхадеву как на особое проявление любви, то мы сможем увидеть, или ощутить, Его красоту.
Ачинтья Кришна прабху:
Хорошо! Гуру Махарадж, тогда объясните, в чём принципиальная разница между материальной эмоцией и духовной расой, духовной эмоцией?
Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
Эмоция есть эмоция, и эмоция всегда имеет материальную компоненту. Эмоция всегда телесно переживается, то есть всегда имеет какие‑то телесные проявления, поэтому, собственно, и есть эти восемь ашта‑саттвика‑викар. Само слово викар означает «некая трансформация, происходящая в теле, в этом материальном теле».
Эмоция, она порождает телесную реакцию. И если чисто объективно физиологически пытаться оценивать проявления разных эмоций, мы едва ли сможем провести чёткое различие, за исключением того, что интенсивность каких‑то духовных эмоций может быть очень великой, так что тело даже не будет справляться с этим. Как Чайтанья Махапрабху, когда Он проявлял особые формы экстаза, Его тело либо сжималось, превращалось в черепаху, либо, наоборот, расширялось, элангировалось, удлинялось.
Принципиальное отличие в объекте эмоций. Материальные эмоции могут тоже иметь возвышенный характер. Есть низшие эмоции: страх, ненависть, отторжение, вожделение, привязанность. Есть более высокие эмоции, относящиеся к гуне благости: благодарность, материальная любовь, ощущение единства всего сущего (это где‑то уже граничит с трансцендентным опытом), доверие, ощущение полной безопасности. Но эти благостные эмоции, чем они отличаются от духовных эмоций — только объектом, вызывающим эту эмоцию. В материальном мире этим объектом будет, не знаю, благодарность по отношению к какому‑то человеку, который, жертвуя собой, помог нам и так далее, и эта благодарность может перехлёстывать через край. Но духовные эмоции, объектом этих эмоций всегда будет либо Бог, либо Его великие преданные, или какие‑то представители Бога, такие как Иисус Христос, или ещё кто‑то. Если объект духовен, то тогда у нас появляется право называть эмоцию духовной.
Ачинтья Кришна прабху:
Гуру Махарадж, мы пытаемся изучать духовные эмоции, мы читаем «Бхакти‑расамрита‑синдху», огромный трактат о расе, но мы увязаем в каких‑то определениях вибхав, анубхав и так далее. Как можно через изучение теории духовной эмоции перейти к непосредственному ви́дению?
Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
Невозможно. Поэтому «Бхакти‑расамрита‑синдху» — это прежде всего не трактат по теории эстетики, а практическое руководство по тому, что человек должен делать, чтобы обрести какой‑то опыт расы. Потом, когда этот опыт обретается, «Бхакти‑расамрита‑синдху» объяснит нам, как нужно понимать этот опыт, и она же объясняет этот трактат, объясняет нам, что нужно делать для того, чтобы ускорить, насколько это возможно, приход этого опыта. Но само по себе изучение этих эмоций ничего ровным счетом не дает человеку, который с этими эмоциями незнаком. Оно может дать что‑то человеку, у которого появился опыт, как эту мимолетную, скоропреходящую эмоцию, во‑первых, понимать, и что нужно сделать для того, чтобы, насколько это возможно, ускорить ее приход или сделать ее более постоянной.
Ачинтья Кришна прабху:
Можно тогда два коротких практичных вопроса? Иногда какой‑нибудь возвышенный вайшнав начинает петь киртан, и в его духовном опыте, может быть, и нет сомнений, но иногда ему сложно подпевать, а иногда даже сложно слушать. А бывает, что поет киртан какой‑нибудь замечательный певец, киртан захватывает ум, но при этом в его духовном опыте есть некоторые сомнения.
Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
Во-первых, Шрила Джива Госвами ясно говорит в «Бхакти‑сандарбхе», что киртан должен вести человек, который знает, как это нужно делать, то есть который умеет это делать с точки зрения чисто даже профессиональной. Наличие духовного опыта еще не является какой‑то лицензией, или, как это сказать по‑русски, заведомо разрешением того, что должны вести киртаны и навязывать всем свое неумелое пение. Это первое. Мы можем петь у себя в спальне или в каких‑то других местах, где у нас есть свободное время, если святое имя само просится наружу, но это не значит, что нам нужно вести какие‑то публичные киртаны.
Второе — это то, что даже на уровне ручи (об этом ясно пишет Шрила Вишванатха Чакраварти Тхакур в «Мадхурья-кадамбини») есть два вида ручи, два вида вкуса: один вид вкуса, и это ручи, то есть ступень за ништхой, когда мы обращаем внимание на форму, и нам все равно важно, чтобы форма киртана или какой‑то другой духовной деятельности была на уровне. И есть более высокий уровень ручи, когда любое напоминание о Господе вызывает у нас сильнейшую эмоциональную реакцию, и нам совершенно все равно, какие формы это принимает. Если это говорится про людей, достигших уровня ручи, то что же говорить обо всех остальных, находящихся на более низком уровне. Понятно, что на более высоких уровнях там уже все эти материальные критерии не играют никакой роли.
Что касается человека профессионального, у которого нет никакого духовного опыта, то людям более взыскательным его киртан не отзовется, особенно в сердце, но с другой стороны, если у такого человека есть способность сосредоточить наше внимание на святом имени и погрузить нас в святое имя, то это хорошо и похвально, и мы можем пользоваться этим, но люди более тонко чувствующие могут понять некую подмену при этом.
Ачинтья Кришна прабху:
А вот, Гуру Махарадж, классическая теория расы описана в определенной форме — это пьесы, это примеры кришна‑лилы, но сейчас мир меняется, есть новые формы искусства, новые формы выражения чувств. Может ли раса, духовная настоящая раса, проявляться через современные формы — через рок‑музыку, через видеоигры какие‑нибудь? Или духовная эстетика навсегда привязана к традиционным формам?
Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
Изначально теория расы необязательно была привязана, необязательно привязана к кришна‑лиле. Бхарата Муни, автор этой теории, в целом объясняет механизм эстетического опыта и воздействия изображаемых на сцене чувств на аудиторию, каким образом эти чувства, или эмоции, передаются аудитории. То есть сама по себе мирская теория расы, она универсальна, и она, собственно, объясняет, каким образом возникает это чувство. Однако даже в мирской теории расы говорится, что испытать настоящую расу, или эстетическое блаженство, которое, в соответствии с этой теорией, сродни духовному опыту (там говорится, что опыт осознания Брахмана и эстетическое блаженство, они близнецы‑братья), но для того, чтобы получить этот опыт, человек должен быть сухридайа, у него должен быть определенный опыт в сердце уже, он должен быть искушен. Только искушенный человек может получить опыт расы. Человек, воспитанный на определенных формах, его сердце должно быть относительно чистым.
Современное искусство в основном создается не для людей с чистым сердцем. Рок‑музыка пишется для того, чтобы пробить толстую оболочку гун невежества, покрывающее сознание, и каким-то образом пробудить дремлющее под этой оболочкой там сознание хотя бы на время, поэтому, соответственно, я не думаю, что в рок‑музыке как таковой опыт расы изначальный содержится.
Раса — это не такая простая вещь, это не любое эстетическое наслаждение, а именно особое эстетическое наслаждение, доступное, опять же, далеко не всем, но оно очевидно не привязано к каким‑то застывшим формам. Формы могут меняться, но тем не менее все что угодно расой тоже называть не следует. Если у меня какие‑нибудь слезы выступили, ещё непонятно, это слезы, выступившие от расы, или потому что лук слишком сильно пахнет.
Ачинтья Кришна прабху:
Понятно, Гуру Махарадж! Правильно я понимаю, что так же, как в любом искусстве, квалификация воспринимающего — это искусство, оно, в общем‑то, собственно, определяет его способность?
Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
Конечно, конечно.
Ачинтья Кришна прабху:
Хорошо, спасибо огромное!
Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
То есть я не думаю, что «Чёрный квадрат» Малевича может вызвать расу даже очень искушенного знатока абстрактной живописи.
