Харе Кришна! Я думал прочитать небольшой рассказ, который я написал уже здесь, в Гоа. Я завершаю книгу, в которую вошли рассказы о разных святых разных традиций в Индии. И этот рассказ о Канаке, Канака Даса — это великий певец, и бхакта, он, соответственно, жил в Карнатаке, недалеко отсюда, если поехать на юг. И он один из основателей движения бхакти, последователь Мадхвачарьи. Ну, собственно, без лишних предисловий я попытаюсь прочитать этот рассказ. Я собрал туда истории, которые не очень затёрты, не очень известны, не очень на слуху.
Главная история из его жизни связана со святым местом, самым святым местом для всех последователей Мадхвачарьи — Удупи, откуда Мадхвачарья начал своё движение, великий бхакта, реформатор, воплощение Ханумана и Мукхья-праны, или Ваю. Он рождался три раза и трижды помогал трём великим воплощениям Господа. Когда Господь пришёл в этот мир как Рамачандра, он родился Хануманом. Когда Господь пришёл в этот мир как Кришна, он был Бхимой и помогал Ему сражаться с демонами. А когда Господь пришёл в этот мир как Вьясадева, он родился как Мадхвачарья и помогал ему в его миссии распространения ведического знания и правильной интерпретации ведического знания с точки зрения бхакти, а не с точки зрения имперсональной адвайта-веданты.
Под высокой башней Гопуры, возвышающейся с западной стороны Кришна-матха, главного храма Удупи, находится окно, известное как окно Канаки Даса. Четыреста пятьдесят лет назад здесь стояла только глухая каменная стена храма, а перед ней раскинулся пустырь с редкой растительностью. Служители храма обычно выбрасывали сюда отходы с храмовой кухни, люди здесь не ходили, чтобы не оскверняться. Одни бродячие коровы паслись на пустыре, выискивая остатки съестного. Именно здесь, придя в Удупи и подтверждая свой статус изгоя, поселился Канака Дас, которого сейчас в Карнатаке называют даса-шрештхой, лучшим из слуг Господа.
Сейчас на том месте, где он сидел, возвышается Канака-мантапа, под который установлена его статуя, и паломники, приходящие в Удупи, обязательно выражают ему почтение. А в те времена его не пустили в храм, вот и пришлось ему поселиться в уединённом месте, чтобы никому не мешать. Но давайте по порядку.
Канака Дас родился в деревне Бада, недалеко от Банкапура, в Карнатаке, в 1509-м году, то есть он был современником Господа Чайтаньи. Его отец Берапа-найика был раджой, местным правителям Бады, входивший в состав Великой Империи Виджаянагара.
(Недалеко отсюда есть место, которое называется Хампи, в северной Карнатаке, это бывшая столица Виджаянагара. Если вы хотите посмотреть на остатки подлинного величия Индии, вам обязательно надо хотя бы один раз посетить Хампи. Это совершенно поразительное место с древними храмами, дворцами, развалинами, рекой Тунгабхадрой. Ещё до этого, во времена Рамачандры, это была столица ванаров, обезьян, и четыре месяца сезона дождей Господь Рамачандра провёл в этом месте. Но вернёмся к нашему рассказу.)
При рождении Канаку Даса назвали Тимапа. Его род вёл происхождение от легендарного Махараджи Яду, сына Махараджа Яяти из лунной династии. Пять тысяч лет назад Сам Кришна выбрал этот род и с гордостью носил имя Ядавы, потомка Яду. Впрочем, ревнители кастовой системы утверждают, что каста Курубак, к которой принадлежал Тимапа-найика, — это каста воинственных пастухов, некогда разводивших коз и овец, которые позже удостоились статуса воинов. Для нас, людей, воспитанных в другой культуре, все эти подробности не имеют особого значения. Но в средневековой Индии происхождение определяло судьбу человека.
Тимапа-найика не был исключением. Его родители были Шри-вайшнавами, последователями Рамануджи. В детстве они дали ему хорошее образование, и он в совершенстве освоил грамматику санскрита, философию, музыку, науку логики и искусство ведения спора. Преданность Вишну, бхакти, он впитал вместе со знаниями, которые передали ему родители и его учитель, Шринивас Ачарья. В конце концов, преданность Богу, единой Абсолютной Истине — суть всех наук. Но до поры до времени мирские обязанности мешали Тимапе исполнять главную обязанность человека — поклоняться Богу. Родители рано женили его, а происхождение требовало исполнения воинского долга.
Как и положено воину, он смело сражался, защищая крепость Банкапура. Время было беспокойное, войны вспыхивали по любому поводу. Никто не знает точно, в какой из битв Тимапа-найика был тяжело ранен. Смертельная рана уложила его в постель, врачи отказались от него, а семья заранее оплакала его уход. Теперь над ним больше не было начальников. Он, как это бывает в жизни каждого человека, остался наедине с Богом. Никто другой не мог ему помочь.
В полубреду, в отчаянии он звал: «Хари!», «Вишну!» или «Кришна!» так искренне, как может только человек, лежащий на смертном одре. Вся преданность, вложенная в его сердце учителем, вылилась в горячую молитву, даже не молитву, плач по Богу: «Хари, Хари, Хари!» — в полубреду повторял он, едва шевеля пересохшими губами. В этом горячечном бреду ему привиделся нищий, в лохмотьях, дёргавший его за полу одежды. Он не ведал, откуда взялся пришелец и чего он хочет от него, умирающего:
— Чего Тебе надобно? Зачем Ты меня беспокоишь? — едва проговорил Найика. — Мне нечего Тебе дать.
Он ещё не понимал, наяву или во сне пришёл к нему этот нищий.
— Но ты же сам звал Меня, а теперь гонишь от себя.
Слова пришельца и ясный взгляд его глаз пробили пелену, покрывавшую сознание раненого. Он понял, что за нищий стоит перед ним наяву:
— Я? Звал Тебя? Кто Ты?
— Я тот, кого ты звал.
— Хари? Я звал только Хари.
Нищий улыбался. Его улыбка сказала больше, чем тысячи слов.
Почему Господь предстал перед Тимапой в образе нищего? Самый богатый из всех богачей и самый могущественный из всех повелителей, Он приходит в нашу жизнь и молит нас дать то единственное, чего Ему недостает, — искренней любви. Всё остальное у Него есть. Только мы, скупые души этого мира, отвернулись от него, а теперь Он терпеливо, как и положено просящему, ждёт, когда мы позовём Его.
— Ты звал Меня? Тебе что-то от Меня нужно? Может быть, ты хочешь богатства или славы? Или, может быть, ты хочешь победить всех своих врагов? Я готов дать тебе всё что угодно.
Ни минуты не колебался Тимапа:
— Я хочу служить Тебе здесь. Я хочу петь Твою славу. Исцели мои раны, и, пожалуйста, откликайся впредь на мой зов. Я буду звать Тебя в песнях. Пожалуйста, приходи туда, где люди будут петь их, а теперь просто предстань предо мной в Своём истинном облике. Мне больно видеть Тебя, облачённым в лохмотья.
Господь исполнил его желание и предстал перед ним. В этот миг Тимапа-найика умер для мира, а вместе с ним умерли и все его обязанности, которые он до этого прилежно исполнял. Теперь у него осталась единственная обязанность — служить Богу. Он снял с себя одежды воина, сложил оружие и отдал накопленные и унаследованные богатства на строительство храма в родной деревне. Огромная сумма, пожертвованная им, принесла ему новое имя — Канака, что значит «золотой». Отдав всё золото, он оставил дом и стал нищим странником, чтобы всё время помнить о том дне, когда Сам Бог пришёл к нему в обличии нищего. Теперь сам Канака от имени Бога стал умолять людей этого мира забыть обо всех мимолетных обязанностях, которые накладывает на нас эта жизнь, и целиком посвятить себя служению тому, кому мы своей жизнью обязаны.
Некое отступление. Не так давно во время раскопок в Баде археологи обнаружили развалины древней крепости, возвышавшейся там во времена Канаки Даса. Правительство штата Карнатака заново отстроило крепость и назвало её именем Канаки Даса — воина, некогда отказавшегося её защищать. Воины, падшие на поле битвы, как правило, остаются безымянными. Могила неизвестного солдата. Но святых, посвятивших свою жизнь служению Богу, люди помнят очень долго, потому что один такой святой может освободить из плена материальной энергии сотни тысяч падших душ. Об этом повествует прославляющий Канаку стих, написанный одним его современником. Ради людей этого мира Ведавьяса составил «Бхагаватам». Нарада громко пел имена Нараяны, чтобы избавить обитателей ада от их страданий. Пурандара Дас, живший среди нас, дал возможность всем, даже неприкасаемым, поклоняться Вишну с любовью. И тогда в мутной заводи кастового неравенства, созданного оберегающими свои привилегии брахманами, расцвёл цветок Канаки Даса.
Однако не сразу он стал Дасом, великим святым. Даже встречи с самим Господом мало, чтобы по-настоящему постичь Его красоту, понять Его красоту и милосердие. Открыть это нам может только тот, кто уже служит Господу всем сердцем. Поначалу Канака шёл по стопам своих предков и нёс людям послание вишишта-адвайты, философии Рамануджи. Но в Виджаянагаре, ныне Хампи, столице великой империи, центре культуры и духовности, куда Канака пришёл в поисках знания, он встретил Вьясатиртху Свами, санньяси, великого проповедника и теолога школы Мадхвы, гуру самого царя Виджаянагара, Кришнадевараи. Там гуру открыл семинарию, где учил всех приходящих к нему философии веданты. Говорят, что даже мгновение, проведённое в обществе святого, может даровать человеку все благословения. Услышав объяснение Вьясатиртхи, он понял, что значит быть слугой Бога и как Ему надо служить. Бог по беспричинной милости может прийти к человеку, но, чтобы до конца понять Бога и науку служения Ему, нужно принять духовного учителя.
Во время первой же встречи Канака принял Вьясатиртху Свами своим гуру, а учитель сразу понял духовный уровень будущего ученика. Однако между ними встало одно почти непреодолимое препятствие — низкое происхождение Канаки. По традиции только брахманы могут получить духовное посвящение. Считается, что только рождение в семье брахманов даёт человеку чистоту, необходимую для того, чтобы следовать всем обетам ученика. Следование традициям необходимо для сохранения стабильности в обществе, но те же самые традиции со временем становятся тормозом и вырождаются в предрассудке. Ученики-брахманы с презрением относились к простолюдину, которому явно благоволил их учитель. Они не подпускали его даже близко, не могло быть и речи о том, чтобы дать ему посвящение.
Тут стоит сделать небольшое отступление и сказать несколько слов об учителе Канаки. Он считается одним из трёх столпов философской школы ачарьи Мадхвы. Двое других — это сам Мадхва и Джаятиртха, написавший подробные комментарии на труды Мадхвы. Даже португальские путешественники, посещавшие Виджаянагар, восхваляют его святость и ученость. Как любой настоящий святой, Вьясатиртха судил людей не по их происхождению или каким-то другим внешним признакам. Он видел душу человека и превыше всего ценил искренность искателя, а не его готру или даже ученость. (Готра — это семья, генеалогия.) Знание священных писаний может стать помехой на духовном пути, если человек считает свои академические знания адекватной заменой духовного опыта. Великий реформатор, всю жизнь Вьясатиртха боролся с религиозными и сословными предрассудками. Он принёс бхакти — любовное служение Богу — простым людям и ради этого основал Движение Харидасов, и Канаке суждено было стать одним из вождей этого Движения. Но сначала Вьясатиртхе нужно было преодолеть предрассудки учеников, окружавших его.
Рассказывают, что однажды некий крестьянин пришёл к Вьясатиртхе, восседавшему на почётном месте ачарьи, и со всем возможным смирением попросил у него духовное посвящение. Смирение не помешало ему быть настойчивым. Свамиджи тотчас оценил искренность простолюдина, но по выражению лиц присутствовавших учеников понял, что они думают о дерзком крестьянине. Тогда он пошёл на уловку. Вместо того, чтобы открыть ему мантру, содержащую имя Бога, он велел ему призывать имя буйвола Ямараджа, повелителя смерти: «Махиша, Махиша, Махиша». Ученики с трудом сдерживали смех. Гуру обманул просителя и в то же время исполнил его просьбу. Каково же было их удивление, когда спустя небольшое время крестьянин вернулся к учителю и закричал: «Свамиджи, Свамиджи, Махиша пришёл на мой зов!»
Не в силах поверить, ученики выглянули наружу. Фигура гигантских размеров буйвола затмевала горизонт.
— Что мне теперь делать, Свамиджи?
— Отведи его на реку. Там посредине реки лежит огромный камень, который разделяет Тунгабхадру на два потока, мешая фермерам пользоваться её водами. Вели ему вытащить этот камень на берег и отпусти с миром.
С тех пор камень, огромный, как гора, возвышается на берегу Тунгабхадры, напоминая людям, что не происхождение, а только искреннее желание определяет духовный уровень искателя истины. А простолюдин вернулся к учителю и попросил его поручить ему другое служение.
В случае с Канакой произошло примерно то же самое. Снова ученики брахмана встали между ним и его учителем. Вьясатиртха решил эту проблему, но на сей раз по-другому. Однажды он созвал своих учеников. Канака был там же, хотя и держался на отдалении. «Сегодня я дам вам одно несложное задание, — произнёс Вьясатиртха. — Вот вам по банану, но вы обязательно должны съесть его так, чтобы никто вас не видел. Придите и расскажите мне, как вы выполнили это задание».
Ученики недоуменно переглянулись. Да, паломников всегда было много в Удупи (да, ну, наверное, это не там было, это в Виджаянагаре было, ну неважно.), но найти уединённое место не составляло труда. В назначенное время они вернулись, и каждый рассказал, где ему удалось съесть банан. И только Канака стоял, понурив голову, он по-прежнему держал банан в руке. Когда пришла его очередь, он сказал: «Куда бы я ни пошёл, везде я чувствую присутствие Бога, нигде я не мог укрыться от Его взгляда. Увы, я не нашёл уединенного места».
Теперь пришла очередь других учеников понурить голову, а Вьясатиртха торжествовал. Один Канака, несмотря на низкое происхождение, выдержал испытание. Теперь ничто не мешало дать ему посвящение. Так Канака стал Канакой Дасом — «золотым слугой».
Быстро закончив курс семинарии для дасакутов, открытый Вьясатиртхой, Канака Дас начал свою миссию от имени учителя. Он стал странствовать повсюду, воспевая славу Господа и призывая людей встать на духовный путь. Что двигало им? Конечно же, сострадание, великая боль, живущая в сердце любого святого: «Все эти люди получили бесценный дар человеческой жизни, но тратят его напрасно — на земные радости, в поисках ничтожных почестей, славы, богатства и любви».
Вот одна из его песен, обращённая к Богу:
О мой Господь! Ликуя в сердце, к стопам Твоим я припадаю.
Пускай в последний миг уста мои украсит Твоё имя.
Мой ум мрачнее тучи.
Пусть Твой свет рассеет тьму, покрывшую его.
Увы, я столько раз рождался в мире,
Где счастья мимолетного искал и чашу скорби пил.
С меня довольно!
Из рабства вызволи меня, пожалуй мне свободу!
Я подличал и лгал, чтоб выжить, скабрезничал и гневался без дела.
Нет никого, чем Ты, великодушней.
Прости меня и забери грехи.
Погрязнув в суете, я о Тебе забыл.
Ты мой отец, и мать, и близкий друг.
Пошли мне общество святых, храни от зла, любовью награди.
Воистину, Господь всегда печётся о благе тех, кто шепчет Его имя.
Одним из первых мест, которые, получив посвящение, посетил Канака Дас, было Удупи, центр, из которого Мадхвачарья некогда начал своё Движение. Любой последователь Мадхвы хотя бы раз в жизни должен посетить главный храм Удупи — храм Удупи-Кришны и своими глазами увидеть Божество маленького Гопала Кришну. Канака, закончив обучение, тоже пришёл сюда. Но вот беда! Канаку в храм не пустили. Опять злую шутку сыграло его низкое происхождение. Канака происходил из касты пастухов, а пастухам нечего делать в храме. Так рассуждали священнослужители, забыв о том, что пастух с верёвкой и мутовкой для пахтанья масла стоит у них на алтаре. Присвоив себе Бога, брахманы построили вокруг храма высокие стены, чтобы непосвящённые, недостойные ненароком не осквернили Кришну своим взглядом.
В это время настоятелем храма в Удупи был другой знаменитый святой Вадираджа Тиртха. Он понимал, кто такой Канака. Он знал, что одна нота в его киртане ценнее всех молитв, которые возносят Кришне Его гордые собой жрецы, но даже он не имел права нарушать вековую традицию. Поэтому он распорядился соорудить навес для Канаки в том месте, где Канака обосновался. (Простите, я походу редактирую.) Это всё, что Вадираджа Тиртха мог для него сделать.
Прибыв в Удупи к Кришне, Канака стал петь для Него, подыгрывая себе на тампуре. Песни радостные и грустные одна за другой сами лились у него из горла. Он пел о том, как Кришна, некогда придя к нему и исцелив смертельные раны, перевернул всю его жизнь. Как Он превратил его, самонадеянного воина, в бхакту и сделал богатого и уважаемого управителя многолюдного города нищим странником. Он пел о превратностях судьбы, каждая из которых укрепляла его веру в Кришну, так, что в конце концов он стал видеть отблеск вечной красоты Кришны в сиянии солнца и в свете луны, на лице невинного младенца и на покрытом морщинами лице старика, различать голос Кришны в журчании ручья и раскатах грома, ощущать касание Кришны в дуновении ветра и аромат тела Кришны в запахе цветущего по ночам жасмина. Он пел о том, что в глазах Бога все равны — и шудры, и брахманы, и грешники, и праведники. И только преданность и вера позволяют душе увидеть Бога, не священные мантры и ритуалы.
Кто мог запретить Канаке видеть Кришну? Стоило ему закрыть глаза и запеть, как Кришна Сам вставал перед его взором. Канака сидел перед храмом и пел, пел так, что казалось, будто сердце его вот-вот разорвётся на клочки от счастья и печали. Кристально чистое, как Ганга у истоков, желание непрерывным потоком лилось из его сердца, очищая всё вокруг. Горожане судачили между собой о бродячем певце, который, похоже, почти не спит, потому что песни его постоянно звучат и днём, и ночью: «Чудак-человек! Для кого он поёт ночью? Кто его услышит? Разве что шакалы да бездомные псы». Но Канака знал, кто слушает его песни и днем, и ночью. Ему не так важно было, что подумают о нём люди, он пел не для них, он пел для Кришны и знал, что Кришна слышит его. И Кришна слушал много дней и ночей подряд. Кришна слушал, как поёт Канака, сидевший с западной стороны храма. Чистый голос Канаки проникал даже в каменные сердца случайных прохожих, которые нет-нет, да и ловили себя на том, что от этих песен слёзы выступают у них на глазах. Как он мог не проникнуть в сердце Кришны? Кришна хотел увидеть Своего бхакту ничуть не меньше, чем бхакта хотел увидеть Его. И с каждым днём его желание становилось все сильнее. Наконец желание Кришны стало таким сильным, что больше Он не мог сдерживать себя.
Ночью земля в Удупи заходила ходуном, люди в панике выскакивали из рушившихся домов. Набожные брахманы падали на колени, испуганно молились Нрисимхе, прося защитить их, и только Канака продолжал петь, прославляя маленького Кришну, чуть топнувшего ногой от нетерпения.
Утром, когда рассвело, все увидели, что в храмовой стене, как раз напротив того места, где сидел Канака, появилась большая трещина. Но это не все. К удивлению храмовых служителей, Кришна, который до этого, как и полагается храмовым Божествам, стоял лицом на восток, развернулся на сто восемьдесят градусов. Сквозь трещину в стене храма Шри Кришна смотрел на своего бхакту, а бхакта влюблённым взором, влюблёнными глазами смотрел на Шри Кришну.
Трещину в храмовых стенах полагалось заделать, но Вадираджа Тиртха распорядился превратить её в окно — окно Канаки. И с тех пор повелось, что перед тем, как войти в храм и получить даршан Удупи-Кришны, паломники должны приникнуть к окну Канаки и через него попытаться разглядеть в потаённых глубинах алтаря Божество Кришны, потому что увидеть Бога позволяет только преданность.
Даже сейчас, почти пятьсот лет спустя, Канака Дас по-прежнему сидит перед Гапурой и пристально вглядывается в узкое окно в стене перед алтарём Удупи-Кришны. Если вам очень повезёт, то, встав рядом с ним и прислушавшись, вы услышите звук киртана, который по-прежнему поёт Канака. Он подыгрывает себе на тампуре и отбивает ритм, сетуя о том, что ему нечего предложить Кришне, кроме своего сердца.
Что предложить тебе, о Бог богов?
На змее Ты почиешь безмятежно.
Зачем Тебе мои перины?
Из стоп Твоих струится Ганга.
Зачем Тебе воды колодезной пригоршня?
Благоухание источает Твоё тело.
Зачем Тебе сандал и благовонья?
Пупок Твой лотосу подобен.
Зачем Тебе цветок, что мною сорван?
А что ещё, как ни наше сердце, нужно от нас Кришне? Разве не за сердцем Канаки Он пришёл однажды в образе нищего?
Это самая знаменитая история, увековечившая имя Канаки Даса.
Завершая рассказ о нём, стоит упомянуть последнюю историю из его жизни, рассказать о том, как он вернулся в вечный духовный мир.
Без малого сто лет прожил Канака Дас в этом мире. Он ушёл из жизни в начале ХVII века. Ему довелось увидеть расцвет и падение великой империи Виджаянагара. На семьдесят с лишним лет он пережил учителя. Всё это время Канака Дас жил надеждой на новую встречу с учителем, потому что перед самым уходом Вьясатиртха пообещал, что придёт к любимому ученику, чтобы проводить его в духовный мир.
Двадцать пять лет спустя после ухода Вьясатиртхи из этого мира родился другой великий проповедник и святой Мадхва-сампрадаи — Рагхавендра Тиртха. Он принял санньясу, отречённый уклад жизни, и, как положено санньяси, странствовал с небольшой свитой учеников. Странствия привели его в храм Ханумана на берегу реки Тунгабхадры, неподалеку от лежавшей в руинах столицы империи Виджаянагара, который вы по прежнему можете увидеть. В то время ему было тридцать с небольшим лет. Рано утром он принял омовение в водах святой реки и уже собирался поклоняться Божествам Мула-Рамы, когда заметил стоявшего неподалеку глубокого старика, судя по одежде принадлежащего к низшей касте. Неожиданно он обратился к этому старику так, как будто знал его всю жизнь:
— Канака, что ты делаешь тут? Как ты оказался в этом месте?
Ученики Рагхавендры очень удивились этому вопросу, но старик, годившийся Свами в деды, неожиданно ответил смиренно сложив ладони у груди:
— Как видишь, это я. Вот мы и встретились снова. Я не хочу больше жить. Позволь мне уйти.
— О, ты хочешь уйти? Что ты принесешь в подарок моему Господу, о Канака?
— Подожди, сейчас я вернусь с подношением твоему Божеству.
Ученики с недоумением наблюдали за этой сценой, не понимая, что происходит. А старик удалился, но вскоре вернулся, держа в руке небольшой сверток:
— Это всё, что я могу Ему предложить.
В свёртке были семена горчицы. Тотчас Рагхавендра Свами взял у него из рук свёрток и протянул помощнику: «Положи эту горчицу в кичри, сегодня мы устроим пир для Мула Рамы».
Помощник удивился приказу. Шёл сезон дождей, в который последователи Мадхвы не едят никаких специй, особенно горчицу. Но он не привык сомневаться в своём учителе. Другие же ученики только качали головами и разводили руками. Рагхавендра Тиртха вошёл в храм, чтобы начать поклонение, а старик сел перед входом и, глядя на пуджу, запел песню, прославляющую Мула-Раму, самые древние Божества во вселенной.
Ученики Рагхавендры Свами заслушались его пением. Он пел высоким красивым голосом, в котором звучали слёзы. На последнем куплете голос старика внезапно сорвался, и с последним звуком песни душа старика вырвалась из тела. Тело его упало наземь бездыханным, ученики переполошились, никто не ожидал такого исхода, и только один Рагхавендра Тиртха остался невозмутимым. Он улыбнулся и сказал: «О Канака, ты достиг того, чего хотел. Я пришёл, чтобы помочь тебе. Отныне ты всегда пребудешь с Кришной. Мир тебе».
Так душа Канаки Даса навсегда покинула мир рождения и смерти. Только позже ученики Рагхавендры Тиртхи поняли, свидетелем какого события им довелось быть. Кто-то вспомнил предание о том, что перед уходом Вьясатиртха пообещал Канаке Дасу, что они снова встретятся, и он поможет ученику в момент смерти. Так Вьясатиртха исполнил своё обещание, он по своей воле ещё раз родился в этом мире в образе Рагхавендры Тиртхи и проводил ученика в последний путь.
Сам Кришна не раз приходил к Канаке. Но во время самого сложного испытания, которое предстоит пройти каждому из нас, не Кришна, но духовный учитель пришёл на помощь своему ученику. В память об этом событии все последователи Рагхавендры Тиртхи добавляют семена горчицы в пресное кичри, тем самым они почитают великую верность ученика своему учителю и ответную великую верность учителя ученику.
Вопрос:
В одной из лекций Вы говорите во время пандемии в двадцатом году, что такое настроение можно развить без физического контакта с духовным учителем за счёт глубокой медитации и желания удовлетворить духовного учителя, что-то сделать, чтобы своим (неразборчиво) расплавить сердце духовного учителя. (неразборчиво) Как правило, удовлетворение не просто, но духовный учитель дал именно принципы ученику, который следует регулирующим принципам, воспевает святое имя безусловно, удовлетворенным удовлетворить это сердце, это что-то надо сделать и вот такая медитация. Это вот о чём здесь мы сейчас говорили. И у Вас много учеников, они не имеют такого физического контакта. (БВГМ: Слава Богу! (смех))
Мой опыт другой. Когда я стараюсь быть рядом, тогда это более понятно. Опыт есть Ниранджаны Махараджа, Радханатхи Махараджа, Вашего духовного учителя — это медитация на наставления. Но есть же какие-то промежуточные, наверное, как подготовиться ученику к такому сознанию. То есть, чтобы даже помогать Вашим ученикам, помогать другим вайшнавам.
Мне иногда трудно объяснить эту технологию — как сделать этот переход от желания в своём сердце в миссии духовного учителя внутри себя, не внешне, а вот это умонастроение, когда в принципе ты понимаешь, что духовный учитель — это не просто объект, который делает какое-то благо, хотя безусловно, это так, а это личность, которая очень дорога Кришне, и это изумляет ученика. И вот это изумление, оно позволяет родиться вот этому желанию.
До конца непонятно, (неразборчиво), а люди спрашивают и спрашивают постоянно.
Шрила Бхакти Вигьяна Госвами Махарадж:
Что я могу сказать на это? Основной урок этой истории — о том, что искреннее желание может преодолеть любые препятствия. Если Кришна в ответ на желание Канаки Его увидеть устроил землетрясение, разрушил храм и развернулся на сто восемьдесят градусов.
Желание — это самая великая сила в этом мире, если желание правильно направлено и если человек не ставит перед собой никаких ограничений. В «Упанишадах» есть стих, который Шрила Прабхупада цитирует в комментарии к одному из стихов второй главы «Бхагавад-гиты» (2.17), тот самый стих про крошечность души, что душа очень маленькая. Стих начинается: ба̄ла̄гра-ш́ата-бха̄гасйа («Шветашватара-упанишад» 5.9) — если кончик волоса разделить на сто частей, каждую из этих ста частей поделить ещё на сто частей, то мы получим размер атомарной души, то есть она атомарная, это крошечный атом сознания. Но кончается этот стих словами, которые Шрила Прабхупада не переводит, чтобы не смущать людей, потому что его можно легко неправильно интерпретировать. Но кончается этот стих, что душа крошечная, она ничтожно маленькая, это атом сознания, находящийся в сердце. Но ча̄нантйа̄йа калпате («Шветашватара-упанишад» 5.9), она может стать безграничной, когда она, так или иначе, при всей своей крошечности, могущество, которое в ней заложено, безгранично, если это могущество достигается за счёт нашей связи с безграничным Господом.
Так что главное — это желание, если оно искреннее, если человек не ставит ограничения для себя. Всё может. Особенно, так как речь идёт о духовных вещах, духовные вещи, они не знают время, расстояние. Всё это отделяет нас здесь. В материи всё очень сложно. Сколько нужно в Австралию лететь? Не дай Бог, страшно подумать! Но на духовном уровне расстояния нет.
Ссылка: https://t.me/goswamiru/753
https://goswami.ru/lecture/5994
